Фото Клипы Рецензии Альбомы Тексты Новости
16+
Тексты
Интервью: Кирилл Бусаренко

Несвободная Америка, коммунизм и группа Константа — интервью с Митей Северным

Константа — дуэт американских иммигрантов, выбравших псевдонимы Митя Северный и Словетский. В середине нулевых ее уважали знатоки и очень ждали альбома, который так и не случился.
Комментарии
0

Константа стояла особняком в жанре: ее рэп был уличным, но не быдловатым, а художественным и полным языковых находок. Словетский в итоге переехал в Россию, стал резидентом "Газгольдера" и записал несколько альбомов. Митя Северный по-прежнему живет в Филадельфии, работает врачом и изредка выпускает треки, где язвительно препарирует капитализм и порожденное им общество.



— Все хотел спросить. Митя Северный — это в честь Аркадия Северного?

— Да, это попытка в юмор. Как Rick Ross себя в честь кого-то назвался, неймдроппинг такой. Я бы не сказал, что Аркадий Северный мой кумир, но в виду тематики наших песен мне это показалось уместным. Аркадий Северный с флером русского рэпа.


— В каком возрасте ты попал в Америку?

— 17-18 лет. Переехал с семьей из Мордовии, города Саранск.


— В твиттере ты писал, что из Дубравлага. Это шутка?

— Я в твиттере очень мало серьезных диалогов веду. На территории Мордовии был Дубравлаг — ГУЛАГи и все прочее. А мордовские зоны всем известны и понятны, так что это шутка была. Но если кто-то знает, что такое Дубравлаг, то сразу поймет, откуда я. Это специальный лагерь в поселке Явас — от моего дома достаточно далеко, но все местные о нем знают.


— Когда ты последний раз был в родном городе?

— Давно, лет шесть назад примерно. Я там давал девушке интервью. Она спросила, как сильно изменился город, а я особо не смотрел. Хотел людей повидать. Просила написать, что город похорошел, чтобы всем было приятно читать.


— Помнишь первые впечатления от Америки?

— Тяжело вспомнить. Ты же другим человеком приезжал. Не думаю, что воспроизведу те ощущения. Непонятность какая-то, попытка себя найти. Башню не сносило — сознательности тогда не было, глубоко в ситуации не вникал. Решение переехать ведь не мое было. Жил как и жил раньше.


— Как с языком обстояло дело?

— У меня была русская школа. Я должен был выпускаться из 11-го класса — вот такой примерно у меня и был английский язык. Тогда “нетфликсов” не было, по которым можно учиться. Слушал песни в детстве, ходил в языковую школу, изучал старославянский, мордовский, латынь и английский — думаю, мне это помогло. Но говорить на английском я начал конкретно здесь.


— В американской школе ты учился?

— Не особо. Ходил на курсы английского, но такого прямо пребывания в школе не было.





— Ты живешь в Филадельфии. Что там нужно увидеть, куда сходить, где поесть?

— Исторически это первая столица США, здесь подписывалась Декларация независимости. Поэтому ради истории все ездят смотреть Индепенденс-холл, где все это делалось. И Колокол Свободы.

Если турист, то тебя обычно везут к памятнику Рокки. В городе достаточно большое чернокожее население, около 50 процентов, и когда-то была самая сильная школа бокса — существует диссонанс, что памятник Сталлоне есть, но нет памятника Джо Форману.

У нас в неблагополучных районах как-то начали селиться и кучковаться хипстеры на дауншифтинге, потому что дешево. Стали делать творческий арт без особого дохода и открывать полуподземные вегетарианские кафешки и крафтухи. В итоге все начали туда переселяться, произошла джентрификация и из развалин сделали новые дома с определенной архитектурой. Недвижимость стала стоить бешенных бабок — там теперь полно баров, забегаловок, пекарен. Все для души хипстера. Вот туда все ездят поесть.


— В выпуске “МозгоYO” с тобой Филадельфия кажется мрачным местом.

— Ну да. Я даже в шутку как-то настроил автокоррекцию в телефоне, когда пишешь "Филадельфия", он меняет на Дрезден. В некоторых частях города, ощущение именно такое. Там, кстати, показывают район с забитыми окнами — вот его тоже постигла джентрификация. Но некоторые места остались прежними.

Это сейчас каждый блогер на ютубе и снимает ролики, как живут бедные в Америке. А тогда мало кто мог это показать, но Паша (Пабло Прекрати — прим. The Flow) сумел. Все же хотят гетто. Если рэп, то гетто.





— Как ты познакомился со Словетским?

— Был такой человек по имени Дима Matzillah, местный рэпер из Нью-Йорка. Я сначала познакомился с ним, а он дружил с Валиком, потому что они состояли в группе NSG и были одними из первых русскоязычных рэперов в Америке. Мы пересеклись. Выяснилось, что у него связи в Филадельфии, он тут часто бывает. Стали чаще общаться. Одно перетекло в другое.


— Со стороны кажется, что вы абсолютно разные люди.

— В этом и вся прелесть. А связывает нас личное отношение, сформировавшаяся дружба, интересы и общие знакомые. Само существование группы Константа это объясняет. Думаю, по некоторым вопросам у нас кардинальное расхождение, но меня это не беспокоит — чем больше разных точек зрения, тем больше интереса к общению. Когда все на твоей волне — это как-то скучно и поговорить не о чем. Мы и сейчас поддерживаем контакт.


— У него очень необычный лексикон: слова типа “керя” и прочее. Ты его понимаешь?

— От начала и до конца. Мне кажется, некоторым это сложно, потому что не знакомы со средой. Может, я не говорю на таком языке, но все понимаю.


— В России тогда все рэперы общались на hip-hop.ru. Ты тоже?

— Да, я завсегдатай. Был в поколении с Габонской Гадюкой, Артуром Скоттом, Джино и Пуно (группа 1000 Слов). В первом поколении, кажется, был Валик, Каста, парни из Krec, а потом было наше. Думаю, что если бы не hip-hop.ru, то ничего бы этого и не было — туда можно было что-то выкладывать и себя продвигать.

А еще вообще до всех соцсетей был ресурс Whimit для русских в Америке, но потом пропал. И там можно было искать по интересам и тегам, о которых тогда тоже никто не знал. Matzillah нашел меня по “русскому рэпу”.








— Рэпом ты заинтересовался еще в России?

— Да, но когда сюда приехал, вся парадигма поменялась. Оттуда и отсюда смотреть на вещи — это абсолютно разное. Это как учить английский в Саранске, а потом приехать в Америку. Как быть русским рэпером, а потом приехать сюда и увидеть, как это есть на самом деле.


— Появилось пренебрежение к русскому рэпу?

— Не сразу, с возрастом. Раньше было время, когда не анализируешь вещи на глубоком уровне. Когда горишь и являешься частью этого, ты можешь диссить какой-то рэп за скупой слог, так скажем. Стандартная рэперская фигня — я король, а ты говно. Но мы никогда таким не занималась, у нас и репрезентов-то не было. Презрение было только к каким-то персонажам и все. А потом я стал понимать, что это все несерьезно.


— Правда или нет, что группа Константа изначально называлась Пентагон: проект “Константа”?

— Ага. Это долгая история. Игра слов — вот ты сейчас посмеялся, поэтому так и называлась.


— Было понимание, что на рэпе можно зарабатывать?

— Нет, слушай, не было такого “сядем, сделаем группу”. Чисто спонтанным образом все произошло — более спонтанного, чем группа Константа, в русском рэпе нет (смеется). Поэтому и альбома нет.


— Первый фит Константы был с группой Дымовая завеса, где читал Слим. Как вы познакомились?

— Вроде тоже через hip-hop.ru, через какие-то интернет-каналы. Мне нравилось, что делал Слим, хотя я очень мало был знаком с русским рэпом. Он предложил, мы согласились.






— С совместным альбомом “Азимут” было так же?

— Я и не помню особо, но точно не было никаких меркантильных мыслей. У меня всегда был подход “творчество ради творчества”.


— Когда вы записали “На Запад” с Centr, было понимание, что это фит с главной группой русского рэпа?

— (Смеется) Смешно. А они реально были главными?


— На тот момент, да.

— Это было просто последствием нашего сотрудничества со Слимом. Даже не сотрудничества — не было никаких деловых отношений “вот запишем, вам столько, нам столько”. Вот бит, давай к нам на альбом. Не было никаких ощущений, что мы хотим попасть к главной группе.

У меня врезалось в память, что мы пытались сделать новую версию “На порядок выше” Касты. Там же в песне парень улетает на Запад, а мы — парни, которые прилетели.


— Константа давала концерты в России. Ты ради них специально прилетал из Америки?

— Первый раз в Питер специально, потому что нас пригласили. Потом мы делали в Москве. Народу я не считал — мне сказали, что нормально. Казалось, что полный зал. Был кайф, люди до сих пишут и вспоминают.


— Со стороны кажется, что у группы небольшой, но культовый фолловинг.

— Да, возможно. У меня стена ВК открыта, туда культовики-затейники до сих пор пишут. Я не стараюсь это анализировать. Наверное, у нас есть элемент недосказанности. Чем меньше люди о тебе знают, тем больше к тебе интерес.






— Залез на стриминги искать песни Константы и увидел сборники “Транш”. Официальные?

— Да, но мы просто их выпустили, потому что люди теперь слушают музыку на смартфонах. Чтобы они не искали их по торрентами и ВК.


— Вопрос, который тебя явно задолбал. Почему Константа так и не выпустила альбом?

— (Смеется) Не знаю. Мне тут недавно диагностировали один психический синдром, который не дает нормально закончить вещи — думаю, это может быть причиной. Это не только с музыкой, но и по жизни много случаев.

Я шучу, но реально есть такая вещь — синдром дефицита внимания. У детей такое часто бывает, но у нас считают, что это просто хулиганство. Когда тебе становится что-то неинтересно, ты это забрасываешь и на тебе постоянно висит груз, к которому не получается подобраться. Но если что-то угрожает жизни, то ты это сделаешь. А так как мне ничего не угрожает, если я не напишу альбом, то я к нему не подбираюсь (смеется).

У меня просто не было серьезного отношения. Вот Валик сейчас записывает альбом, у него все получается. Наверное, когда это твой вид деятельности, то у тебя другой подход. А если развлечение, то смысла тратить время и что-то выжимать из себя нет.


— Альбом должен был называться “Zeitgeisterz”.

— Да, но у нас так и не получилось. Некоторые песни вышли, но окантовки не вышло. Кстати, название — это философский термин "Zeitgeist" ("Дух времени"), написанный по-уличному.


— Это правда, что потом было название “Godot”?

— Это тоже шутка, возможно, не всем понятная. Был такой ирландский писатель-абсурдист Сэмюэл Беккет, который написал пьесу “В ожидании Годо”. Посмотри, поймешь шутку. Там все ждут Годо, но он так и не приходит. Понял?

Это была моя идея так назвать. В то время у меня был порыв. Я когда пишу песни, могу сесть и до 5 утра писать, если в кайф. С альбомом было так — за одну ночь я написал 3-4 трека.

Я начитался Гегеля и мне хотелось передать философское послание. Но это была больше шутка — фантасмагорическое действие как русский гангста-рэп, оправданный идеями Гегеля (смеется).






Группа Константа. Слева — Митя Северный, справа — Словетский.



— А ты согласен с тегом “гангста-рэп”?

— Не знаю, это эфемерное понятие. Я всегда инспирировался этим движением — Nas, Mobb Deep, Biggie. Я бы не сказал, что мы делали на их уровне. Меня всегда прельщало в рэпе, что уличный чувак на движениях может это все красиво и с необычными терминами выразить. Рэп — красота слога и уличные движки. Просто заумные рифмы — это задротство (смеется). А только уличная х***я — это как-то коряво.


— Твоя цитата из твиттера. “Высшее образование — бич русского рэпа”.

— Да, стопроцентно. В принципе образование. В России оно повсеместно — редко встретишь человека хотя бы без школьного образования. В основном это высшее, кого мамы послали на бухгалтера или юриста.

Мне кажется, что рэп — это не музыка образованных, а музыка улиц и подворотен. Иначе нет того, что там должно быть. Хотя есть исключения вроде группы Кровосток, которая делает художественный стеб. А когда молодой пацан, который пять лет в институт ходил, говорит мне про улицы и молли — мне смешно. Хотя, по-моему, ситуация с этим постепенно меняется и мы видим всё больше недалёких исполнителей. Но я не хочу быть чуваком за трушечку, ведь есть талантливые люди, которые умеют описывать события, не прожив их. Я себе начал противоречить (смеется).

На американской сцене уличные пацаны без образования делают мясо. Тупой рэп, который должен быть тупым. Если я хочу послушать рэп, то такой.


— Еще одна цитата. “Всем известно, что Константа ценит искусство, а не деньги. С учётом сказанного, Константа это Никас Сафронов, когда дело касается наличных”.

— Весь рэп — это игра слов. Так как я сейчас меньше пишу, то стараюсь писать афоризмы в твиттер.


— Группа Константа — все?

— Прочитай название группы. Как она может быть все? Это константа.






— Ты сейчас на самоизоляции?

— Нет, я обязательный персонал (смеется).


— Врач? Какая специализация?

— Реабилитация и спортивная медицина. Учился семь лет.


— В твиттере ты писал, что по профессии приходится видеть умирающих людей.

— Да, я же в больницах работаю и домах престарелых иногда. Везде бываю и знаю людей, как говорится.


— Подозреваю, что врач в России и врач в Америке — это разное.

— Работа та же самая, просто оплачивается по-разному и уважения больше — не знаю, монетарное ли это уважение, но что я буду рассказывать. И так все знают, как в России обстоят дела.


— Как на тебя как на врача повлиял коронавирус?

— Да особо никак. Даже не знаю. Просто приходится работать с другим диагнозом и сильнее себя защищать. Я сталкиваюсь с критически больными, но наша работа начнется попозже — когда людям полегчает, то их направят в реабилитационные центры. Следующая волна будет на нашу профессию.


— Тебя когда-нибудь узнавал пациент?

— Вроде нет. У меня мало русских пациентов, да и возрастная группа не та.


— Ты работаешь врачом и помогаешь людям, но в твоем творчестве много мизантропии. Как в тебе это уживается?

— Я бы не назвал себя мизантропом. Возможно, это та ситуация, когда тебе красиво рассказывают не про себя, а про героя. Мы же много масок можем носить. Когда помогаешь людям, ты один человек, а когда читаешь рэп — другой. Маски-шоу.





— Я услышал проект ВИА Летаргия, где нойз-эстетика, индастриал и техно. Как ты этим заинтересовался?

— Я такую музыку давно слушаю. Рэп давно не слушаю. Про таких как я говорят — говнарь. Всякий дарк-фолк, блэк-метал, нойз и индастриал.

Когда была волна витчхауса, я хотел что-то с ней делать — начал записываться с Радость Моя. Потом вышел на Феликса Бондарева (лидер RSAC и участник многих других проектов — прим. The Flow). Он же человек-оркестр.

Потом с Сашей Яблоковым и Ветлом Удалых появилась ВИА Летаргия. Вышел музыкальный спектакль. Как и все, что я делаю, это было не на широкую публику. Чистый порыв.

Я еще как-то создал группу, даже не вспомню сейчас название, — я тогда угорел по немецкому марксизму и панку. Но ничего не вышло.


— Кому пришла идея кавера на “Безопасный секс”?

— Саше. Очень круто вышло — это я могу включить и кайфануть.






— Назови три крутых альбома вне рэпа, которые надо послушать.

Tyler, the Creator “IGOR”

Sol Invictus “Against the Modern World”

Lebanon Hanover ”Let Them Be Alien”


— У тебя в хорошем смысле мудреный рэп. Кажется, что творчество тебе дается непросто.

— Нет, это кайф, а не садомазохизм. Мне это интересно. Пишу, потому что не могу не писать. Хотя, садомазохисты тоже получают удовольствие от процесса (смеется). Результат один и тот же.


— Когда ты писал в последний раз?

— В январе-феврале Ветлу на альбом.


— Видишь себя сейчас артистом?

— Нет, это просто часть меня. Захочу — сяду.







— Ты следишь за тем, что происходит в России?

— Пытаюсь, но в последнее время выходит не очень. Скучно уже — все одно и то же. Те же недовольства и жизнь. Все из твиттера узнаю.


— А слышал про биф Талиба Квели и русского рэпа? Как это выглядит для человека из Америки?

— Конечно, было очень смешно. Кажется, Талиб их тоже троллил. У него своя повестка.

То, что происходит в Америке с черными, — это на самом деле ужасно. Недавно вот белая семья расстреляла чувака — непонятно, посадят их или нет. Это каждый день происходит. Это прямой открытый расизм, с новым президентом он стал отчетливее. Очень больная тема.

Поэтому у Талиба есть цель освещать это со своей большой платформы в миллион читающих. Он не будет выкладывать там новый тречок, он сделает что-то полезное по его мнению. Он же не будет вникать в троллинг русских, как и американцы, которые его читают — вот расизм, вот расисты. Непонятно в итоге, кто кого больше затроллил. У русских пригорело настолько, что об этом на каналах рассказали, а CNN молчал.


— Ты много пишешь про зло капитализма. Можешь объяснить простыми словами, почему коммунизм — это хорошо?

— Потому что коммунизм — это рай на Земле (смеется). Что может быть лучше этого? Современный кризис показывает, что происходит с людьми и насколько общий наш мир.

Вот ты живешь и живешь хорошо, а твой сосед голодает. Возможно, во мне играет идеализм, но спокойно спать при таких условиях — это неправильно. Я хочу, чтобы всем хватало. А тут из-за примитивного организма люди теряют работу и вообще все, им некому помочь. Условные Джефф Безос или Илон Маск сходят с неба и раздают всем подачки — я не считаю, что это правильно.

Мы не должны верить лжи собственности. Восемь человек владеют той же суммой денег, что и самая бедная половина мира, но на самом деле они не владеют ею. Это труд, который создает мир, и люди, которые думают, что владеют им, ошибочно принимают его. Если не вникать в экономические понятия и философские догмы, звучит примитивно, понимаю.

Одна из вещей, которые я пытаюсь донести, что для того, чтобы быть коммунистом или социалистом, не обязательно быть марксистским интеллектуалом. Не нужно читать подборки из каталога Verso, не нужно изъясняться особым жаргоном. Большинство людей, с которыми мне доводилось общаться, понимают, что не все идет гладко в этом мире, и что система не работает на всех.

Я в текстах сейчас чаще эту тему затрагиваю. Аккуратно, конечно, чтобы не стать вконец "партийным певцом". Это отличный способ вернуть коммунизму естественность. Либералы так делают с капитализмом — призывают к “гену эгоизма”, ссылаясь на дарвинизм. Одна из уловок, которой играет с нами современный мир, — это принятие наших исторических обстоятельств за естественные. За естественные состояния рассматривать уклад семьи, функционирование экономики или то, как мы учимся обращаться друг с другом.

Нужно замечать вещи, которые противоречат повествованию, где капитализм является наиболее естественной формой существования. Mы можем найти этому доказательства повсюду. Вероятно, нет клочка земли, где не было бы какого-то восстания или протеста. У нас есть огромный потенциал, и именно навязанное нам устройство общества может обмануть нас, толкнув в отчаяние и безучастность.


— Когда ты этим заинтересовался?

— Думаю, если ты не интересуешься политикой и философией, то тебе трудно жить. Любой думающий человек начинает вникать и искать истину. Изначально я считал себя либертарианских взглядов, потом ушел в анархизм, но понял, что он не работает. Взгляды эволюционировали — я стал немного марксистом, немного маоистом (смеется). Это переменчиво — не думаю, что через 10 лет я скажу тебе то же самое.


— Какие книги на тебя повлияли?

— Герберт Маркузе “Одномерный человек”.

Фредрик Джеймисон “Марксизм и интерпретация культуры”.

Мишель Фуко “Надзирать и наказывать: Рождение тюрьмы”.






— Павел Дуров недавно ответил Дудю на ролик о Кремниевой долине. Прокомментируй его тезисы.

“США — жесткое полицейские государство”.

— Сто процентов. Хотя не думаю, что оно жестче, чем российское государство. Полиция охраняет интересы капиталa, а не народа. Особенно это видно на примере черных, возвращаясь к Талибу Квели. Классовое неравенство идёт рука об руку с расовым.


— “В США недоступная и неэффективная система здравоохранения”.

— Сто процентов. Я прямой провайдер в этой системе. В медицину не хочу углубляться — тут столько аспектов, что нужно другое интервью брать. Если ты бедный, то у тебя нет равного доступа к услугам, у тебя нет страховки и ты подаешь на банкротство.


— “Нет культурной жизни, а некоторые знакомые разочаровались в американцах”.

— Я считаю, что люди везде одинаковые. У всех зависимость от образования и кругозора. Если кто-то конкретно разочаровался в американцах и уехал из Америки, разочаровавшись в людях в целом, то он мудак. Везде можно отыскать единомышленников.


— “Низкое качество среднего образования и высокие налоги”.

— Я не знаю, как в России, но в Европе выше налоги. Нас тут все пугают социализмом из Европы — когда идет гонка республиканцев и демократов, первые всегда пугают Европой и что со всех будут брать 60 процентов. Я не против налогов, их должно быть больше, просто распределяться они должны грамотно.

А по поводу плохого среднего образования — я общаюсь со школьниками, у меня родственники соответствующего возраста, они все большие молодцы. Может, я с русскими просто не общался.

Могу опять вернуться к идеологии — вокруг Филадельфии есть округа с пригородами. Вот там живут люди побогаче. У них школы лучше, потому что на них выделяют больше денег. А для бедных движения по лестнице не происходит.


— Вспомнил твою строчку "посреди двух океанов, одурманенный псевдосвободами".

— Да, я даже 10 лет назад тогда что-то поверхностно понимал. Не думал, что это капитализм. Сейчас я могу это подтвердить литературой и данными. Не хочу ударяться в whataboutism. В Америке тоже не все сладко. Тут нужно углубляться, чтобы увидеть сопротивление.


— Ты выбираешь “На Запад” или “На Восток”?

Дихотомия вопроса неправильная. Мир не бывает Восток и Запад, есть еще Север. Есть не только право или лево, есть еще вперед-назад, наискосок и перепрыгнуть. Жизнь — такая штука.





comments powered by Disqus
Баттл стоило возрождать хотя бы ради встряски, которую устроил себе Noize.
Она выпустила альбом "Labum", поучаствовала в проекте Хаски и заставила казахстанские СМИ поговорить об уважительном отношении к женщинам.
Для этой рубрики неплохое название придумал St1m.
Вышла очень ожидаемая игра, которой критики ставят десятки, а игроки — обрушивают рейтинг. Без спойлеров рассказываем, что в ней такого.