YG — рэпер, который нужен Америке в эпоху фейковых гангстеров и Дональда Трампа
Вечер среды, начало мая, лучи солнца греют задний двор студии в Бербанке, Калифорния.
YG переживает. Он только что разговаривал с известным диджеем, который хочет, чтобы рэпер выступил на его концерте в эти выходные. YG двигается плавно, с осторожностью атлета, пытаясь разузнать у восьмерых (или около того) людей, как быстрее добраться из Санта-Моники в Истсайд Лос-Анджелеса. Суть проблемы: концерт выпадает на тот же день, что и вечеринка по случаю первого дня рождения его дочери Хармони. И он не хочет ее пропускать.
Люди на студии говорят ему, что дорога займет не более получаса, но YG смотрит на гугл-карты в телефоне и им не верит.
Вибрирует интерком. Деревянные ворота толщиной в десять сантиметров гудят, пропуская на территорию черный джип. Водитель проскальзывает на парковочное место, шины визжат от резкого торможения. Люди замерли. YG, одетый в белую майку, черные джинсы, ремень от Луи Виттон, голубые Томсы и золотые браслеты, выходит на крыльцо, смотря на солнце и ударяя кулаком по открытой ладони. Расплывается в улыбке и кричит своему другу: “Почему ты водишь так, будто это не моя тачка?”.
Смех, приветствие. “Все хорошо, бро?”. Вскоре (но только еще после пары вопросов о десяти возможных маршрутах во время часа пик) YG предложил мне пройти с ним на студию и послушать его второй альбом "Still Brazy". Тогда это было всего лишь рабочее название пластинки, и рэпер считал, что треклист таким и останется, но позже он все же претерпел изменения. Как только мы оказались внутри, малознакомые люди и журналисты наблюдали за нами с крыльца, но оттуда ничего нельзя увидеть. Внешний мир едва проглядывает сквозь деревянные ворота, которые были вновь закрыты.
Прошлым летом вид из студии YG был далеко не таким идеальным. Тогда он жил и работал в двухэтажных апартаментах в Studio City — прямо напротив Universal Studios. “Я написал около пяти песен с альбома там, — рассказывает он, но потом атмосфера начала его напрягать. “Там целыми днями тусовалась банда чуваков, — говорит он. — Люди ходили туда-сюда, таская еду. Они звали своих друзей, которых я даже не знал”.
12 июня 2015 года около двух часов дня неизвестный открыл огонь в переулке возле студии. Одна пуля попала YG в бедро, и он получил три ранения — пуля вошла, вышла и еще раз вошла (первые свидетели сообщали об усыпанном гильзами тротуаре и брызгах крови). Друг вёз YG в больницу, однако по дороге разбил свою машину, пытаясь уйти от столкновения с другим водителем. Он и еще пара друзей перенесли рэпера в другой автомобиль и наконец-то безопасно доставили его в ближайший госпиталь. Там его и нашла полиция, допросила, но, в конце концов, пришла к выводу, что сотрудничать с силами правопорядка тот не намерен совсем.
На следующий день он выписался из больницы. Спустя месяц он дебютировал с “Twist My Fingaz”, нео джи-фанк триумфом, который с того момента попал в ротацию на лос-анджельское радио. Песню спродюсировал Terrace Martin, который в то время только закончил работу над "To Pimp A Butterfly" Кендрика. В “Fingaz” YG рассказывает обо всем: о том, что он единственный из Лос-Анджелеса, кто пробился без протекции Dr. Dre, о контрабандном оружии и хаки с подворотами, о фейковых гангстерах в хип-хопе. Самое главное, тем не менее, открывается во втором куплете:
"I’m the only one that’s ‘bout what he say
The only one that got hit and was walking the same day
I tried to pop first, got popped at
Got hit in the hip, couldn’t pop back"
(“Я единственный, чьи слова соотносятся с делом / единственный, кто получил пулю и в тот же день встал на ноги / я пытался выстрелить первым, но первым получил пулю / получил пулю в бедро, не смог ответить выстрелом).
Согласно мифологии хип-хопа, член банды, победивший в перестрелке, не может просто так взять и не написать летний уличный гимн, где рассказывалось бы о перестрелке. Но что еще важнее, “Twist My Fingaz” отметился особым звуком, который сделал YG сначала региональной, а потом и национальной звездой.
Большую часть своей карьеры YG был неразрывно связан с DJ Mustard. Mustard стал знаменитым в начале 10-х из-за того, что соединил локальные калифорнийские жанры джерк, снэп и хайфи и превратил их в музыку трещоток для радио — гуттаперчевый, минималистичный звук, который родился в Луизиане и с тех пор захватил радиостанции Калифорнии. В 2014 году YG дебютировал на лейбле Def Jam с альбомом "My Krazy Life". Это был рекорд в жанре, как минимум, если исходить из формата альбома. Песня дебютировала сразу на второй строчке (на первом месте разместился саундтрек к мультфильму “Холодное сердце”), на ней было много хитов — "Left, Right", “My Nigga", “Who Do You Love?”. Позже она стала золотой. Поэтому, когда пришло время что-то планировать, дуэт решил, что они ухватятся за уже выведенную формулу.
“Mustard и я поссорились прямо тогда, когда надо было начинать работать над альбомом”, — говорит YG. — Мне пришлось собраться и придумать новую стратегию записи”. Стратегия включала в себя встречи с рядом самых крутых продюсеров, однако процесс изначально шел очень медленно. “Было много сессий, где буквально ничего не происходило”, — рассказывает он. — “С кем бы не работал, я говорил, что хочу делать свое весткост-дерьмо абсолютно на новом уровне. Но в итоге мне постоянно казалось, что это всё не то".
Процесс, насколько бы неторопливым он не был, окупился с лихвой. Биты на "Still Brazy" — естественное продолжение и истинное воплощение калифорнийского рэпа начала и середины 90-х. От богатых джи-фанковых фортепианных аранжировок до мощных басовых партий, которые все помнят еще с альбома DJ Quik "Quik Is the Name". YG не возрождает старые методы; почти в каждом треке составляющие части переориентированы так, что это делает звук сугубо современным. Он поработал с Martin, Swish, P-Lo, CT Beats, Ty Dolla $ign и многими другими продюсерами.
Когда речь заходит о разногласиях с Mustard, YG становится скрытным. “Нас всегда окружало большое количество людей, свои мини-движухи. Я, Mustard и Ty Dolla $ign. Мы были чуваками, которым удалось пробиться наверх, но не всем, кто нас окружал, это нравилось. Это повлекло за собой много грязи, которая в итоге стала достоянием общественности”. (Позже Mustard опубликовал — и вскоре удалил — сообщение в инстаграме, согласно которому ему не заплатили за работу над "My Krazy Life". Альбому на тот момент исполнилось уже два года). Они не общались больше года, но вдруг опять объединились: в апреле Mustard пригласил YG в качестве гостя на первые выходные фестиваля Coachella. Раньше он был движущей силой успеха YG, но на "Still Brazy" не нашлось места Mustard'у и его звуку. Они стали пережитками прошлого, от которых пытается избавиться рэпер.
Кинон Джексон родился 26 лет назад в Комптоне, о чем рассказывает его мать в начале "My Krazy Life". Ее зовут Шоуни, она родом из пригорода Лос-Анджелеса, а отец, Улисс, переехал из Атланты. “Он не отсюда, — рассказывает YG об отце. — Поэтому, когда он переехал сюда, он никогда не понимал Лос-Анджелес. Он всегда был тем, кто постоянно предостерегал меня от улиц”.
Когда YG исполнилось 16 лет, Улисс угодил в тюрьму за неуплату налогов — и это все изменило. “Я уже делал мелкие дела на улице, — говорит YG, — но после этого события, я уже действительно стал принимать участие в жизни банды. Постоянно был на районе. На меня завели что-то около трех или четырех дел. Тогда-то все и началось”. На какое-то время он замолчал: “Когда моего папу посадили, я покинул родной дом”.
В 2008, как только ему исполнилось 18, YG был арестован и получил небольшой срок за неумелую домашнюю кражу. “Когда мне дали срок и я сел в тюрьму, мне могли добавить еще пару лет за участие в банде", — рассказывает он, перечисляя список преступлений, о которых спрашивал прокурор. Он потряс головой от этой мысли. “Но я этого не сделал. Я знал, что это знак божий — через два или три месяца после этого меня подписали на лейбл. Если бы я не вышел из тюрьмы, этого бы не случилось”.
Пускай оно и было так, но сделка с Def Jam не принесла немедленный доход. “Это был тот случай, когда артиста с Запада подписали на исткост-лейбл, - говорит он. — Поэтому, когда появился я и Mustard со своим звуком и вся эта движуха началась, у нас вышли ‘I’m Good’ и ‘Bitches Ain’t Shit’ — великие песни. Но нам пришлось поехать в нью-йоркский офис Def Jam и сказать им “Эта и эта песни — синглы”. Они послушали и такие типа: "Ну это все-таки локальные хиты". YG до сих пор самодовольно ухмыляется от этого воспоминания. “Они растянули все на два или три года. Поэтому мы им сказали, мол, окей, к черту это все, мы сами снимем видео”.
Микстейпы, клипы, гастроли по Америке — все это укрепило его репутацию, но YG еще не чувствовал, что приближается к созданию дебютного альбома. Однажды ночью в 2012 году Jeezy случайно попал на клубное выступление DJ Drama в Лос-Анджелесе. Сет из пяти треков рэп-звезду из Атланты очень впечатлил. Тогда кто-то из друзей сказал ему, что YG, как и он сам, подписан на лейбл Def Jam. Звезда Атланты тут же позвонил на лейбл и спросил, что он может сделать, чтобы помочь.
Вскоре YG полетел в Атланту для записи, в то время как Jeezy давал ему экстренные советы по тому, как жить в индустрии звукозаписи. “Он отложил свой альбом и вообще все остальное, — говорит YG. — Он был уверен, что "My Krazy Life" получился таким крутым, что лейбл раскошелится на него”.
"My Krazy Life" стал трамплином в карьере YG. Ещё до того, как “Twist My Fingaz” окутала город как смог, та запись звучала отовсюду: от в стрип-клубов до тачек на светофорах. Пока Кендрик и Эрл купаются в дифирамбах критиков и аккумулируют армии фанатов по всему миру, YG стал самым надежным и постоянным кузнецом рэп-хитов в Лос-Анджелесе, начиная ещё с “Toot It and Boot It”, термоядерно мощной песни, подаренной ему Ty, который по сей день остается в числе его основных компаньонов. Но этот статус принес с собой и славу, которая ему порой мешает жить.
“Я ощущаю себя обычным человеком, — говорит он. — Я скромный. Я хожу за бухлом в магазин на углу вот этими, мать его, ногами, я не прикидываюсь. Но это не то, что я должен делать, исходя из того, кто я и откуда я. Если бы я не был YG из Бомптона, если бы всякие ублюдки не относились ко мне так, как относятся, если бы, как минимум, у меня не было хейтеров, это было бы очень херово. Меня бы просто растерзали фанаты. Но фанаты — это не то, что нас волнует.”
Команде YG приходится напоминать ему, чтобы он брал с собой охрану, когда идет поесть или хочет пробежаться по магазинам. Очевидно, что ему это не нравится, но он все же понимает зачем это нужно. “До того, как в меня начали стрелять, я заметил, что эти ребята выглядели странно, — рассказывает он о перестрелке в 2015. — Это дерьмо заставило меня изменить некоторые вещи: мою команду, куда я хожу и с кем общаюсь.”
После нашей с YG беседы в Бербанке проходит несколько недель. Я вновь еду к нему, оставляю свою машину в гараже в самом сердце Голливуда. Отдаю ключи дежурному. Прохожу через пропускную зону и указываю свое имя, номер паспорта и время прибытия. После того, как охранник дважды проверил, знаю ли я номер квартиры и имя проживающего, он впускает меня в лифт.
Квартира, которую YG превратил в офис, расположена в конце коридора, напоминающего отель среднего класса прямиком из 70-х. Сам офис намного более современный, с прямыми линиями, серыми деревянными полами и окнами до потолка. Судя по всему, это штаб-квартира, где создается его бренд одежды: много свободного пространства, два красных кресла-мешка и постер на стене, на котором YG позирует вместе c женщиной в кроссовках Yeezy Boost, оттирающей несуществующие пятна от белого пола. Мы с YG садимся в набитые полистиролом кресла-мешки и я замечаю на нём высокие синие носки до колена.
“Меня никто не заставлял присоединяться к банде. Это была моя инициатива”, — рассказывает он. — Никто не тащил меня туда силком. Мои друзья пытались отговорить меня от этого дерьма. Но живя в Лос-Анджелесе, это становится частью культуры. Или твоя семья — члены банды, или твои друзья — члены банды. Тут уже либо так, либо и те, и те. Когда все перечисленные состоят в банде, то 95%, что ты тоже туда попадешь.” Помимо того, что он сам присоединился к банде Tree Top Pirus, YG говорит о том, насколько шаблонно бандитское движение в Лос-Анджелесе и насколько глупыми могут быть советы друзей.
“Они не скажут тебе: “Прекрати творить эту херню”, потому что так никто не делает”, — объясняет он. — Если ты стал членом банды, ты навсегда член банды. Но они будут говорить вести себя разумно, не ввязываться в какое-то левое говно. Это выглядит круто, когда ты за этим наблюдаешь, но часть этих ублюдков — крысы”.
Никаких сомнений, что из-за популярности YG в хип-хоп пришел сленг группировки "Бладс". "My Krazy Life" изначально назывался "I’m 4rm Bompton", но даже в итоговом названии буква “C” пропала со слова “Crazy”. На альбоме были песни, которые назывались “Bicken Back Being Bool” и “BPT”. Рэпер обычно выступает на фоне красных задников, одетый во все красное, перед толпой, которая, в большинстве своем, тоже одета с головы до ног в красное. В ленте твиттера также можно часто наткнуться на слова типа “brackin” и “bool” (измененные “crackin” и “cool”). Этот феномен, о котором он тоже благополучно осведомлен и с которым знаком явно не из твиттера.
“У меня есть фанаты из других городов. Они смотрят это у себя дома онлайн и думают, что это круто, потому что опасно, — объясняет он. — Но самое опасное дерьмо — когда все хотят поучаствовать в этом, но дистанционно. Все эти малыши в колыбельках, все эти маленькие белые детки, маленькие ублюдки, которые играются в это дерьмо, ставя везде букву "B" и одеваясь в красное? Я не считаю, что я часть этого. Я и есть та причина, по которой они это делают”.
YG позволяет этим словам повисеть в воздухе перед тем как поддеть своих коллег по хип-хопу, которые бахвалятся тем, чего не добились. “Они фейки, они делают вид, что они трахаются с этим дерьмом, но они — никто тут, их здесь не слышно и не видно, они никогда не пачкали рук на улицах. Они просто всех разводят. Поэтому повторюсь, я должен сказать что-то, потому что, если буду молчать, покажется, будто я закрыл на это глаза”.
Несмотря на это, уличные банды, существующие во многих больших городах, действуют не один десяток лет, банды Лос-Анджелеса давно стали культурным явлением. О них говорят, во-первых, в контексте красно-синего противостояния "Крипс" и "Бладс", а во-вторых, в отношении массовости, которой приобретает их движение в этом регионе. В любом случае, рэперы, которые говорят или хотя бы просто намекают на свою принадлежность к банде, вызывают панику в средней части Америки.
Страх перед бандами, молодыми парнями в цветной одежде, уже настолько закрепился в ДНК страны, что силовые структуры относятся к обычным группам темнокожей молодежи и их ровесников испанского происхождения как к бандам, и у них есть единственная цель — обвинить как с единственной целью: обвинить как можно больше людей согласно правовым нормам о криминальной ответственности за преступный сговор, которые нельзя применить без таргетирования группы как "банда". Более того: в Калифорнии, если ты “зарегистрирован” как член банды или как сообщник, можно запросто получить два дополнительных года к сроку за скрытое особо тяжкое преступление. Подростки из курируемых районов попадают в списки подозреваемых в очень произвольном порядке и довольно редко узнают об этом до появления в суде.
“Говорят, это дикость, но там везде банды, братан, — признается YG. — Люди уделяют много внимания Лос-Анджелесу, потому что они сами делают так, чтобы это выглядело дико. Полиция — это тоже банда. У вас есть армия, у вас есть правительство, церковь, мафия. Банда — это как хулиганы в коллежде. Это все одно и то же. С одной лишь разницей: это преступная деятельность на улицах — и тебя могут убить. Ты можешь на всю жизнь попасть за решетку. Это неотъемлемая часть жизни банды. Но у вас также есть ублюдки в армии, которые убивают людей круглые сутки. Такое ощущение, что, если президент сказал: “Это нормально”, то это становится нормальным.
Во время нашего разговора на студии в Бербанке YG объяснил, почему выход "Still Brazy" постоянно откладывался — даже после того, как был полностью готов. По его словам, “FDT (Fuck Donald Trump)”, совместная с Nipsey Hussle песня-протест, привлекла внимание спецслужб, запросивших у Def Jam тексты остальных песен с альбома для проверки их на содержание реальной угрозы. (Во время нашего первого интервью YG был уверен, что “FDT” не войдет в финальный треклист, а к моменту встречи в офисе, обновлённая версия текста — откуда вырезали строчки об угрозе убийства Трампа — была утверждена. А с ней и права на сэмпл очищены).
Всего одно упоминание Трампа — и "Still Brazy" становится причиной диспутов в национальной прессе. И “Blacks and Browns”, и “Police Get Away Wit Murder” центрировались на агрессивности со стороны полиции, которая, помимо замалчивания на протяжении многих лет, стала полемичной темой в национальной прессе; после последних обсуждений они вписали поправки в закон относительно черных и испанцев. "Black and Browns" может поднять бурю возмущений среди прогрессистов из-за отсылок к преступлениям черных над черными, но другая часть куплета YG задает вопросы непосредственно системе: Sad Boy, помощник рэпера и превосходный писатель, жаловался что испаноязычные американцы “вынуждены искать работу в строительных магазинах”. Так "Still Brazy" заканчивается на этих двух песнях, перечисляя всех молодых людей, которые были убиты полицией, показывает, что YG — это голос его собратьев.
Но вопреки ожиданиям, большая часть "Still Brazy" рассказывает о психологических последствиях попытки покушения на жизнь YG. В “Who Shot Me?”, которая была (что маловероятно) записана на следующий день после перестрелки, говорится о подозрениях, что его подставили собственные друзья. В первой песне “Don’t Come to L.A.” он впервые угрожает Angeleno и говорит, что “схватит его за жопу, пока он будет шататься на BET Awards”. "My Krazy Life" был описанием одного дня из жизни YG, где рэп-нарратив перемежался разговорами с его мамой. "Still Brazy" — это выпуск новостного блока о насилии и убийстве, где в интро можно услышать голос отца рэпера. “I Got a Question” развивается от примитивного к метафизическому и удивляет одним из заавтотюненых куплетов Lil Wayne, одним из лучших в его карьере за последние десять лет.
"Still Brazy" — по всей видимости, альбом, сильно привязанный к месту: от разбросанных скитов до прилипчивых-но-сумасшедших би-сайдов (“She Wish She Was”). “Twist My Fingaz” идет после мощного комбо из трек треков, в которых рассказывается о том, как их автор паранойит, что его снова подстрелят. В “Word Is Bond” он читает: "Жизнь по-прежнему безумна. У меня появился ребенок, а ниггеры, которых я не знаю, все еще ненавидят меня". Ставки невероятно высоки, но солнце светит ему.
Своим дебютом YG изменил историю лейбла, он годами пылился на полке, а в итоге выпустил коммерческий хит, но совершенно бескомпромиссную пластинку. Теперь YG стал еще более техничным рэпером и вдумчивым автором, плюющим в лицо неудачам. "Still Brazy" — это крайне изобретательная пластинка, тот самый альбом, который не только будет играть из каждого утюга все лето, но и запишется к вам на подкорку еще на долгие годы.
Под конец вечера YG показал мне демо ещё одной песни. Она о Хармони, его дочери. С одной стороны эта беспечная, обаятельная песня, без хвастовства, а с другой — рассказ для дочери о том, какие крутые у нее родители. Возможно, вы ее никогда не услышите, но, когда я выехал из тоннелей студии на дорогу, мне показалось, что это и не важно. YG просто хочет урвать немного личного пространства, которого ему не хватает с тех пор, как он стал одной из рэп-звезд города.
Через несколько дней я проснулся и, вспомнив про концерт, на который пытался успеть попасть YG, полез в интернет за новостями. Большинство заголовков пестрели новостями о звездном хедлайнере. Я просмотрел список гостей, присутствовавших на открытии. Имя YG там не значилось. Должно быть, он в Санта-Монике. Открывает подарки и расставляет бумажные тарелки для праздничного торта.
